Всемирный банк признал ошибку: отказ от промышленной политики больше не догма

Как страна становится богатой? На протяжении десятилетий экономический мейнстрим давал простой ответ: открывайте рынки, минимизируйте вмешательство государства и откажитесь от так называемой промышленной политики. Эта формула, известная как Вашингтонский консенсус, была путеводной звездой для многих развивающихся экономик. Однако новый доклад Всемирного банка, судя по всему, ставит под сомнение эту догму.

Авторы доклада, как сообщается, признают, что прежняя ортодоксия, рассматривавшая любые формы государственного вмешательства в экономику как зло, не принесла ожидаемых результатов. Особенно это касается развивающихся стран, где следование рецептам свободного рынка не всегда приводило к устойчивому росту и структурным преобразованиям.

Пересмотр роли государства

Центральный тезис доклада заключается в том, что государство должно играть более активную роль в экономическом развитии, в том числе через промышленную политику. Это прямо противоречит прежним рекомендациям организации, которая десятилетиями призывала правительства отстраняться от управления структурными изменениями в экономике.

Эксперты отмечают, что такой разворот отражает накопленные эмпирические данные: многие государства, добившиеся впечатляющих успехов в послевоенный период — например, в Восточной Азии, — активно использовали инструменты промышленной политики. В то же время страны, следовавшие более либеральному курсу, часто сталкивались с проблемами, связанными с деиндустриализацией и зависимостью от сырьевого экспорта.

В докладе, вероятно, будут представлены новые подходы к тому, как правительства могут поддерживать перспективные отрасли, не скатываясь к неэффективному протекционизму и коррупции. Это предполагает более тонкое и селективное вмешательство, учитывающее конкретные условия и институциональный контекст.

Почему это важно сейчас

Актуальность этого признания трудно переоценить. Мировая экономика сталкивается с беспрецедентными вызовами: от последствий пандемии и геополитической напряженности до климатических изменений и новых технологических революций. В этих условиях многие правительства ищут способы укрепить свою экономическую устойчивость, и ответы, которые десятилетиями давал истеблишмент, часто оказываются недостаточными.

Сдвиг в позиции Всемирного банка может иметь далеко идущие последствия для политики развития. Это может изменить подходы к предоставлению кредитов и технической помощи, а также повлиять на программы реформ, рекомендуемые странам. Речь идет не о возврате к старой модели командной экономики, а скорее о признании того, что успешное развитие требует умного сочетания рыночных механизмов и целенаправленной государственной поддержки.

Критики, однако, уже предостерегают от слишком поспешных выводов. Они отмечают, что промышленная политика всегда была спорной темой, и ее эффективность зависит от качества институтов, уровня коррупции и способности правительства учиться на ошибках. Простое возрождение старой идеи без должной осторожности может привести к повторению ошибок прошлого.

Тем не менее сам факт того, что Всемирный банк пересматривает свои догмы, является важным симптомом более широких изменений в экономической мысли. Это признание того, что мир не черно-белый, и что рецепты экономического роста не могут быть универсальными. Возможно, мы наблюдаем начало новой эры, в которой экономическая политика станет более прагматичной и менее идеологизированной.